Неточные совпадения
Когда
на другой день стало светать, корабль был далеко от Каперны. Часть экипажа как уснула, так и осталась лежать
на палубе, поборотая вином Грэя; держались
на ногах лишь рулевой да вахтенный, да сидевший
на корме с грифом виолончели у подбородка задумчивый и хмельной Циммер. Он
сидел, тихо водил смычком, заставляя струны говорить волшебным, неземным голосом, и думал о счастье…
Их, как малолетних, усадили было в укромный уголок, и они, с юными и глупыми физиономиями, смотрели полуразиня рот
на всех, как молодые желтоносые воронята, которые,
сидя в гнезде, беспрестанно раскрывают рты, в ожидании
корма.
На крайней барже у самой
кормы сидел на рогожке плечистый рабочий. Лапоть он плел, а рядом с ним
сидел грамотный подросток Софронко, держа стрепанный клочок какой-то книжки. С трудом разбирая слова, читал он вслух про святые места да про Афонскую гору. Разлегшись по палубе, широ́ко раскинувши ноги и подпирая ладонями бороды, с десяток бурлаков жарили спины
на солнопеке и прислушивались к чтению Софронки.
На корме сидит атаман с ружьем,
На носу стоит есаул с багром,
Посередь лодки парчевой шатер.
Ни о чем не думая, ни о чем не помышляя, сам после не помнил, как сошел Василий Борисыч с игуменьина крыльца. Тихонько, чуть слышно, останавливаясь
на каждом шагу, прошел он к часовне и сел
на широких ступенях паперти. Все уже спало в обители, лишь в работницкой избе
на конном дворе светился огонек да в келейных стаях там и сям мерцали лампадки. То обительские трудники, убрав коней и задав им
корму,
сидели за ужином, да благочестивые матери, стоя перед иконами, справляли келейное правило.
— А нам-то, по-твоему, без пения быть? — с жаром возразила Таисея. — Без Варвары
на клиросе как запоют?.. Кто в лес, кто по дрова?.. Сама знаешь, сколь было соблазна, когда хворала она… А я-то для вас и гроша, должно быть, не стою?.. А кем обитель вся держится?.. У кого
на вас есть знакомые благодетели?.. Через кого
кормы, и доходы, и запасы?.. Слава Богу, тридцать годов игуменствую — голодные при мне не
сидели… Не меня ль уж к Самоквасовым-то в читалки послать? — с усмешкой она примолвила.
Я поставил им водопойку, а когда вода замерзала, то клал снегу; поставил две небольшие березки,
на которых птички
сидели и ночевали, и навалил
на пол всякого
корма.
— Вы начальник, вы сила; я у вас только сбоку буду, секретарем. Мы, знаете, сядем в ладью, веселки кленовые, паруса шелковые,
на корме сидит красна девица, свет Лизавета Николаевна… или как там у них, черт, поется в этой песне…
Бывало, Агафья, вся в черном, с темным платком
на голове, с похудевшим, как воск прозрачным, но все еще прекрасным и выразительным лицом,
сидит прямо и вяжет чулок; у ног ее,
на маленьком креслице,
сидит Лиза и тоже трудится над какой-нибудь работой или, важно поднявши светлые глазки, слушает, что рассказывает ей Агафья; а Агафья рассказывает ей не сказки: мерным и ровным голосом рассказывает она житие пречистой девы, житие отшельников, угодников божиих, святых мучениц; говорит она Лизе, как жили святые в пустынях, как спасались, голод терпели и нужду, — и царей не боялись, Христа исповедовали; как им птицы небесные
корм носили и звери их слушались; как
на тех местах, где кровь их падала, цветы вырастали.
Там обыкновенно кроют их шатром, так же как тетеревов, но куропатки гораздо повадливее и смирнее, то есть глупее; тетеревиная стая иногда
сидит около привады, пристально глядит
на нее, но нейдет и не пойдет совсем; иногда несколько тетеревов клюют овсяные снопы
на приваде ежедневно, а другие только прилетают смотреть; но куропатки с первого раза все бросаются
на рассыпанный
корм, как дворовые куры; тетеревов надобно долго приучать, а куропаток кроют
на другой же день; никогда нельзя покрыть всю тетеревиную стаю, а куропаток, напротив, непременно перекроют всех до одной.
Кречетки живут парами; самец и самка
сидят попеременно
на яйцах не более двух недель с половиною; оба кружатся над охотником, стараясь отвлечь его в сторону, налетают гораздо ближе и вьются неотступнее кроншнепов, с которыми вместе, по крайней мере в продолжение лета, питаются совершенно одинаким
кормом. предположить, что и впоследствии времени самец разделяет с самкою все заботы о детях до полного их возраста, хотя кречетки исчезают так скоро, что нельзя сделать наблюдения над выводками молодых, уже начавших летать.
Привел меня
на корму парохода, где за столиком
сидел, распивая чай и одновременно куря толстую папиросу, огромный повар в белой куртке, в белом колпаке. Буфетчик толкнул меня к нему.
Выразив удовольствие, что случайно дал полезный совет, я спустился в небольшую каюту с маленьким окном в стене
кормы, служившую столовой, и сел
на скамью к деревянному простому столу, где уже
сидел Тоббоган.
Однако разговор кое-как шел и, верно, продолжался бы долее ввиду решительного нежелания гостей отойти от стола с закуской, если бы капитан не пригласил их садиться за стол и не усадил королеву между собой и доктором Федором Васильевичем, чем вызвал, как показалось Володе, быть может, и слишком самонадеянно, маленькую гримаску
на лице королевы, не имевшей, по всей вероятности, должного понятия о незначительном чине Володи, обязывающем его сесть
на конце стола, который моряки называют «баком», в отличие от «
кормы», где
сидят старшие в чине.
— Пароход бежит по Волге. Через забор глядит верблюд, — импровизирует
на корме парохода высоким дискантом под немудрую гармошку молодой малый в поддевке и картузике, расположась
на круге каната, а я
сижу рядом,
на другом круге, и, слушая его, убеждаюсь, что он поет с натуры: что видит, то и поет.
Лодка!.. Он готов был нанять пароход. Через несколько минут все общество спустилось вниз к пристани. Добыли большой струг. Ночь стояла, точно она была в заговоре, облитая серебром.
На Волге все будто сговорилось, зыбь теплого ветерка, игра чешуй и благоухание сенокоса, доносившееся с лугового берега реки. Он шептал ей,
сидя рядом
на корме, — она правила рулем, — любовные слова… Какие?.. Он ничего не помнит теперь… Свободная рука его жала ее руку, и
на своем лице он чуял ее дыхание.
Я сознавал, что надо людей подбодрить как-нибудь. Стрелки и казаки
сидели на веслах лицом к
корме. Я воспользовался этим и, собрав все силы легких, крикнул...
Там, налаживая
на стерлядей запрещенную снасть,
сидя верхом
на корме своего челнока, опустив кривые, темные ноги в темную воду, он говорит вполголоса...